Приехала в Загреб на международную конференцию по балканскому опыту мирного урегулирования военных конфликтов. Со стороны Балкан участвовали представители действующего и прошлых составов правительства пяти государств: Хорватии, Сербии, Боснии и Герцеговины, Черногории и Косово.
Меня больше всего интересовал хорватский опыт. После выхода Хорватии из состава Югославии несогласное с таким решением сербское население объявило о создании республики Сербска Краина. В 1995 году Хорватия провела ряд военных операций, в результате которых значительная часть территории сепаратистов была взята под контроль. События сопровождались массовым бегством сербского населения и большими жертвами.
Под контролем сербов остался регион Восточная Славония, прилегающий к сербской границе. Такое расположение региона стало одной из причин, по которым хорватское правительство не решилось на силовой сценарий, а выбрало путь постепенной интеграции с привлечением миротворческого контингента.
Всякие "тымчуки" довольно часто говорят о первом варианте – военном захвате Сербской Краины как об образце для решения "донецкого" вопроса.
Но пример Восточной Славонии куда интереснее.
Очаровательная экс-министр иностранных дел Хорватии Весна Пусич рассказала очень конкретные шаги, позволившие реинтегрировать Сербску Краину. На территории была высажена миротворческая миссия ООН в количестве 5 тысяч человек (население региона в тот момент составляло 130 тысяч).
Был определен переходный период один год (позже он был продлен до двух). Переселенцам гарантировали возможность вернуться в свое жилье. Головой ручались за возврат имущества. Проводилась демилитаризация территории: кроме разминирования земель, у местного населения выкупали (!) оружие. Автоматы меняли на рабочие места. По-моему, гениально.
Большую роль сыграли отдельные личности. Руководителем миротворческой миссии ООН был назначен генерал Жак Клайн. Многие процессы стали возможны благодаря его личному авторитету.
Клайн занялся прикладными вопросами, которые помогали восстановить экономические и человеческие связи между враждующими сторонами. Например, организовать условия для посева. Или восстановить торговые (а значит и человеческие) отношения между сербами и хорватами. Для этого Клайн организовал продуктовый рынок и барахолку на территории, подконтрольной ООН. На этот базар приезжали и с сербской и с хорватской стороны. На рынке отоваривались около 60 тысяч человек, то есть почти половина всего местного населения.
Кстати, во время военных действий в Хорватии не выплачивали пенсии жителям неподконтрольных территорий. Возврат социальных выплат стал одним из первых шагов, пролоббированных миссией ООН после начала миротворческого процесса.
И главное – была создана мультиэтническая полиция с равным представительством сербов и хорватов. Ни один орган, существовавший в Славонии до начала реинтеграции, не был авторитетным для обеих сторон. А этот стал.
Понятно, что такие процессы не могут проходить полностью гладко. Всегда найдутся "ястребы", которые в силу личного идиотизма или коммерческих интересов будут настаивать на силовом сценарии.
Представитель Черногории очень четко сказал о радикальных организациях милитаристского толка.
Когда государство решит, что этого явления не должно быть, тогда его и не станет. Обычно за такими радикальными силами стоят или государственные мужи или кто-то с большими деньгами. Но там, где есть государство, такого быть не может.
Мы тоже можем поделиться украинским опытом. Пока это опыт ошибок. Пора уже переходить к правильным решениям. Но с этой властью это невозможно.